29.04.2026

Последнее время все чаще задаюсь вопросом, ответ на который пока не могу найти. Почему из тысяч песен, которые слышит ухо, в душу западают только единицы? Почему? Ведь все они состоят из слов и мелодий, но в памяти остаются только немногие. Тоже самое можно сказать о феномене проповеднического служения. Почему большая часть из услышанных проповедей прозвучали и канули в лету, не оставив никакого следа? Но, почему, с другой стороны, некоторые из них остаются в памяти на всю оставшуюся жизнь?

Мне и многим моим сверстникам из далекого советского прошлого застойного периода повезло, что в нашей юности были замечательные служители Слова, первым из которых, пожалуй, следует назвать имя Михаила Яковлевича Жидкова. Уже прошло более двух десятилетий как его нет с нами, но его голос, манера говорить, а самое главное содержание его проповедей, сопровождают нас до сих пор.

Пытаюсь отгадать загадку феномена Михаила Яковлевича. Да, с одной стороны, у него благословенное наследие. Он – сын Якова Ивановича Жидкова, председателя Союза ЕХБ в шестидесятые годы прошлого века. Но, увы, я не застал время служения Якова Ивановича, а потому не могу сказать, воспринял ли его сын что-то от своего отца. Да, Михаил Яковлевич, учился за рубежом (в Канаде и в Великобритании). Но, насколько я могу судить, обучение это было весьма непродолжительным и фрагментарным. Многие учились дольше, но даже получение ученой степени, никоим образом им не помогло проповедовать так, как М.Я. Жидков.

К чему это я? Да к тому, что у нас есть все основания утверждать наличие у М.Я. Жидкова дара и призвания к проповедническому служению.

Какими словами можно охарактеризовать его проповеди? Прежде всего это краткость. Продолжительность проповеди Михаила Яковлевича в среднем составляла 15-20 минут. Допускаю, что были случаи, когда ему приходилось проповедовать более продолжительное время. Но это все-таки были исключения. Согласитесь, что и десять минут несуразной речи могут вызывать невыразимые мучения. Но, когда Михаил Яковлевич выходил на кафедру, для меня фактор времени переставал существовать. Это только потом, когда прозвучит финальное «аминь», ты начинал осознавать, что речь оборвалась на самом интересном и важном, а хотелось слушать еще и еще.

В этом состоял еще один эффектный прием его проповедей – прием недосказанности. Слушатель, образно говоря, уходил с богослужения с «легким чувством голода». Проповеди Михаила Яковлевича были приглашением не к пассивному восприятию информации, но к активному сопереживанию, к необходимости самому найти ответы на то, что не было высказано явно.

Вспоминается цитата из далекого студенческого прошлого: «Студент – это не сосуд, который надо наполнить, а факел, который необходимо зажечь». В сегодняшней проповеднической практике целью проповеди все чаще становится именно желание загрузить слушателя информацией об особенностях языка оригинала, нюансах греческой грамматики, структуры текста и т.п. В противоположность этому проповеди М.Я. Жидкова, для меня, были вдохновляющим приглашением следовать за Иисусом по дороге жизни.

Запомнилась манера изложения. Михаил Яковлевич говорил спокойно, размеренно, слегка заикаясь, не допуская, однако, крика или эмоционального давления на слушателя. Подкупала доверительность его интонации – было понятно, что говорит неравнодушный человек. Михаил Яковлевич говорил на хорошем, понятном русском языке (поистине редкое явление в нашей среде). Простота речи Михаила Яковлевича не означала, однако, что он говорил банальности. Он умел говорить «легко и просто о вещах возвышенных и сложных» (П. Сергеич).

Михаил Яковлевич никогда не позволял себе говорить с аудиторией «сверху вниз», говорить поучающим тоном ментора. В его проповедях выделялись две детали: с одной стороны – уважительное отношение к слушателю на «Вы», а с другой стороны, прямое доверительное обращение на «ты».

«Божья любовь охватывает не только весь мир, но, что самое главное, она охватывает меня и тебя, кем бы ты, или я, не были».

Проповеди М.Я. Жидкова содержали конкретное обращение «ко мне». Невозможно было спрятаться за равнодушное «это ко мне не относится», или «послушаю тебя в другой раз». Нет, мой друг, именно к тебе это имеет самое непосредственное отношение.

Но, обратите внимание, как местоимение «ты» в его проповедях неизменно соседствует с местоимением «я». И здесь уже доходит очередь до самого говорящего, который иногда надменно полагает, что он «учитель невежд», не имеющий нужды в покаянии. Не так было в проповеди М.Я. Жидкова. Друг, это не только твоя проблема, но и моя проблема тоже! Урок, который я выучил на всю жизнь: проповедник никогда не имеет право противопоставлять себя слушателю. Проповедуя другим, мы проповедуем самим себе!

Еще одна важная характерная черта – емкость речи. Вспоминаются строчки из наставления А.Ф. Кони:

«Речь должна быть экономной, упругой. Нельзя рассуждать так: ничего, я оставлю это слово, это предложение, этот образ, хотя они и не особенно важны. Все неважное – выбрасывать, тогда и получится краткость,.. Нужно, чтобы слов было относительно немного, а мыслей, чувств, эмоций – много».

Михаил Яковлевич обладал удивительной способностью говорить так, что в его речи «словам было тесно, а мысли – просторно». Он использовал минимум слов для выражения глубокого содержания. Именно благодаря умению ёмко выражать свои мысли, Михаилу Яковлевичу удавалось удерживать внимание слушателя до самого конца. К сожалению, в нашей практике часто встречается обратное: скудость мысли восполняется обилием общих фраз, не несущих никакой смысловой нагрузки. Потеряв слушателя в водянистом, ни к чему не обязывающем общесловии, проповедник рискует так и остаться «напрасно биющим воздух» (1 Кор. 9:26).

Упругость речи в проповедях Михаила Яковлевича достигалась и за счет использования характерных контрастных противопоставлений:

«Иуда был так близок к Иисусу, но в тоже время был так далеко от Христа».
«Старший сын, в противоположность младшему, никогда не уходил из отцовского дома, но его сердце было так далеко от сердца отца».

А посмотрите, как мастерски Михаил Яковлевич использовал в проповеди элементы драматизации:

«Измученный, поруганный Христос несет крест. Шаг за шагом. Темно в глазах, силы покидают Его. Он падает под тяжестью креста, встает опять и движется вперед. Какой тяжелый крест! Вдруг Христос чувствует облегчение – плечо Симона Киринеянина подставлено под крест. Христос оборачивается и их взгляды встречаются. Сколько благодарности было в глазах Христа!»

Слушаешь и понимаешь, что в это самое мгновение взор Христа обращен на меня. Кто я? С кем я? На стороне распинающих, или на стороне сопереживающих?

М.Я. Жидков запомнился как оригинальный интерпретатор библейского текста. Всего один пример. Перечитывая его конспект проповеди о последней Вечере, я обратил внимание на то, как Михаил Яковлевич поясняет то обстоятельство, что Иисус разговаривает с Иудой, так, что никто из учеников, кажется, не посвящен в детали разговора. Он предлагает оригинальное решение. Мы знаем, что справа от Иисуса возлежал Его любимый ученик, Иоанн. Тогда для того, чтобы разговор с Иудой оставался конфиденциальным, сам Иуда должен был возлежать слева от Христа! И, если Иоанн возлежал на груди Иисуса, то Иисус должен был возлежать на груди Иуды! Какое доверие к человеку, который через несколько мгновений предаст Христа! Признаюсь, что нигде более я не встречал подобного объяснения.

Наконец, следует сказать, пожалуй, о самой главной составляющей проповедей М.Я. Жидкова, о его богословии. Оговорюсь: Михаил Яковлевич никогда не увлекался сложной богословской терминологией, не читал лекций по систематическому богословию, и только, пожалуй, в исключительных случаях прибегал к нюансам греческой лексики. Зато в его проповедях прослеживается ярко выраженный христологический акцент. Все проповеди в моей памяти – это проповеди об Иисусе Христе! Цитата из проповеди:

«Есть люди, которых чем больше узнаешь, тем меньше их любишь... Но Христос, чем больше Его знаешь, тем больше преклоняешься перед Его удивительной личностью».

Для меня эти слова звучат как своего рода признание в любви к личности Иисуса Христа. Но, и понимание личности Бога Отца в проповедях М.Я. Жидкова претерпевает изменение с точки зрения новозаветного откровения: Сын пришел, чтобы явить любящее сердце Отца.

«Иногда люди рисуют Бога, как сурового, гневного, непрощающего, а Иисуса Христа, как любящего, нежного, всепрощающего. Иногда люди преподносят христианскую благую весть в таком виде, что Иисус Христос сделал нечто, что изменило отношение Бога к человеку с осуждения к прощению. Однако, наш текст [Ин. 3:16] говорит о том, что это Бог так возлюбил мир, это Он первый предпринял шаги к избавлению и спасению человека. Это Бог был тем, Кто послал Сына Своего. Он сделал это потому, что так возлюбил мир».

И еще:

«Легко думать о Боге, Который добивается верности людей с тем, чтобы удовлетворить Свою жажду власти и желания подчинить Себе всю Вселенную. Наш текст открывает нам величайшую истину: Бог действует не ради Себя, Своих интересов, а ради нас во имя нашего счастья. Бог действует не для того, чтобы удовлетворить Свою жажду власти, а чтобы осуществить на деле Свою любовь. Бог не абсолютный монарх, который требует подчинения от Своих людей, но Бог – любящий Отец, Который не может быть счастлив пока Его дети блуждают вне дома. Бог не наказаниями заставляет людей подчинится, но любовью. Пророк Осия провозглашает: «Узами человеческими влек Я их, узами любви» (Ос. 11:4)».

Бог Михаила Яковлевича – Бог, который ненавидит грех, но любит грешника. Это Бог униженных и оскорбленных; Бог, который дает шанс безнадежным, тем, кто этого вовсе не заслуживает. Но это и мой Бог! Когда я спрашиваю самого себя, что меня, высокомерного юношу, бодро шагавшего в середине семидесятых годов прошлого века в светлое коммунистическое будущее, подвигло стать верующим человеком, я отвечаю: не в последнюю очередь это была весть о любящем Отце, который терпеливо ожидает возвращение блудного сына.

Сегодня, когда все чаще в наших церквах предлагается образ «суверенного Бога», исключительно произвольно принимающего решение относительно участи созданного Им творения, процитированные строчки воспринимаю как глоток чистой родниковой воды.

Вот уж поистине не знаешь, как твое слово отзовется в памяти тех, кому мы проповедуем. Заканчивая это краткое эссе, хочу еще раз выразить благодарность Богу за то, что в годы моей христианской юности мне довелось быть среди тех, кому проповедовал М.Я. Жидков. Его проповеди – существенная часть наследия евангельских христиан-баптистов России. Очень важно, чтобы это наследие не было предано забвению!

Автор: Геннадий Андреевич Сергиенко

Источник: Сборник статей «Невыученные уроки прошлого». Москва, 2025