1882-2016
134 года общине в Москве
Христианские новости

Христианские новости

А.В. Смирнов: «Одна из проблем – церковь становится храмоцентричной»


А.В. Смирнов: «Одна из проблем – церковь становится храмоцентричной»
05.12.2015 Председатель Российского союза ЕХБ Алексей Васильевич Смирнов рассказал о тех трудностях, с которыми сталкиваются российские церкви и поделился планами по открытию новых церквей и внешней миссионерской деятельности.

— С какими основными сложностями сталкиваются российские церкви? Какие главные вызовы современности, которые необходимо преодолеть?

— Есть объективные причины, влияющие на жизнь церквей и их деятельность, а есть внутрицерковные сложности. История российской постсоветской церкви не способствовала развитию церковной структуры. Пока мы жили в изоляции, в гонениях, большинство церквей реально выживали. Они были заняты отстаиванием своей веры и права на ее исповедание. Поэтому (и это одновременно и хорошо, и плохо) у нас не было контакта с мировой церковью. Хорошо – в том смысле, что не все плохое, что можно найти в церквях других стран, могло прийти в Россию быстро. А плохо – потому что мы варились в собственном соку, и не могли выработать или получить хорошие и перспективные идеи, так как находились в той среде, в которой находились.

Вот эта историческая память, о том, что мы гонимые, ненужные, что нас считают шпионами, пятой колонной, сохранилась в умах верующих. Печально не то, что нас оскорбительно называют, а то, что это сохраняется в умах верующих людей. И вот такая неверная самооценка создает нежелание церкви двигаться в сторону людей, нас окружающих. Появляется неписанная философия самосохранения. Эта идея самосохранения, которую в свое время активно муссировал Совет церквей, жива в среде старых верующих, которые со всё большим страхом относятся к окружающему миру.

Не избавившись от страхов советского периода, люди выработали философию враждебности мира. А раз мир враждебен и не наш, мы должны лишь в церкви всё хорошо организовать. Это одна из проблем – церковь становится храмоцентричной, по подобию православной церкви. И надо сказать, что многие преуспели: внутри церкви всё поёт, всё сверкает, всё развивается, меняется, ремонтируется… Но печально, что это становится философией церковной жизни и служения. Не у всех, но некоторые действительно так живут.

Следующая проблема – неподготовленность служителей, которые избираются церквями. Иногда, к сожалению, срабатывает простая формула: хороший брат, действительно верующий, хорошо поёт, или хороший организатор – вот его и изберем. Не хочу сваливать всё на время. Ситуация была такой, что после распада Советского Союза, мы сразу получили огромное количество различных идей и предложений, не связанных между собой и не сориентированных никем, ни нами, ни зарубежными миссионерами. Мы просто получали кто что мог привезти. И, поскольку в то время мы были очень наивными в этом отношении, мы думали, что все заграничное – это самое хорошее, передовое, Божье. И только с течением времени мы стали понимать, что христианство в любой стране подвержено влиянию местной культуры, в том числе и секулярных вещей, и научились различать, что на самом деле Божье, праведное, духовное, а что просто человеческое, хотя и красивое.

Еще одной проблемой я бы выделил следующую. На фоне нашей (считая и Совет Церквей и ВСЕХБ) средней жертвенности материальной, пришло зарубежное финансирование от миссионерских организаций. И с течением ряда лет привилось понимание, что какой бы проект мы не делали – нам помогут из-за рубежа. Мышление из разряда: «Заграница нам поможет». И это не только проблема протестантов, государство получило в разы больше финансовых вливаний, чем все протестанты вместе взятые. Сейчас, осознавая эту проблемы, мы вынуждены разворачивать наш общецерковный корабль в сторону более практичного и разумного использования внутреннего ресурса. Это непросто в силу того, что не все служители ещё пришли к этому пониманию. Но очевидное большинство понимают это и склоняются к пониманию, что ответственность за служение в России лежит на нас. Тысяча у нас церквей или сто тысяч – не имеет значение. Мы не можем объяснять свою бездеятельность количеством. Сейчас такое понимание ответственности все больше правильно понимается и мы потихоньку переходим на эти рельсы.

— Могли бы Вы привести общую оценку того, происходит ли сейчас рост баптистских церквей? Или возможно они уменьшаются, или остаются на том же уровне?

— Здесь несколько составляющих: и морально-этическая, и математическая, и фактическая. Когда я говорю «морально-этическая», это из такой сферы мышления пресвитера: чтобы больше получить литературы, Евангелий, евангелизационного материала, я говорю, что у меня церковь большая. На фоне советского абсолютного голода касательно духовной литературы, трудно обвинить пресвитера в том, что он хочет больше получить. Лишь намного позже пришло осознание, что многое, из этой полученной литературы, лежит на складах, иногда до сих пор. Одна из причин в том, что мы не были обучены, как всерьез этот ресурс можно использовать. Это одна сложность, которая влияла на рост церквей.

Вторая, математическая. И здесь не какое-то лукавство или обман, а печальный факт того, что не все пресвитеры могут правильно сформулировать отчётность. Например, пресвитер церкви пишет: «у нас в церкви 200 человек». И он даже не заметил, что он сопричислил сюда и те группы, которые их церковь поддерживает. Дальше в отчёте он указывает, что у них ещё четыре, или семь, групп (малых общин без служителей – А.М.), где снова же считают тех же самых людей. Это нельзя отнести к лукавству – это математическое недоразумение. Поэтому, хотя мы и начали приводить эти цифры в порядок, до сих пор у нас недоумение по поводу того, сколько же реально пресвитеров не хватает в братстве. И эта цифра колеблется от 200 до 600 из-за непонимания того, что считать церковью, в которой нет пресвитера. Этот вопрос мы пытаемся решить, выработать понимание того, что мы считаем церковной общиной, в которой не хватает служителя.

Конечно же, эйфория 90-х, когда грешники шли сами, проявляя неподдельный интерес ко всему, что связано с Богом и Библией, прошла. Утрированно скажу: «а мы, было, подумали, что так будет всегда. Мы же хорошие люди, добрые, духовные, и само наше присутствие должно привлечь к себе грешников». Но библейская правда в том, что грешники не ищут Бога. В этом и парадокс, и проблема, которую мы сейчас с братьями пытаемся осознать и решить. Бог нигде не обещал в Библии, что грешники будут ломиться в церковь. Наоборот, христиане должны идти в мир и проповедовать Евангелие, приводить грешников ко Христу, и в результате этого, возможно, и в церковь. Такое понимание за последние 25 лет начало появляться не только как мнение, но даже в официальных бумагах.

Если же говорить о цифрах, то когда я пришел на служение в Союз, то, с учетом названых нюансов, тогда было 76000 верующих. На сегодняшний день, когда мы по большей части привели математику в порядок, мы насчитываем 70000 членов церкви. Я бы сказал так: Союз активно не растет, но и не вымирает. Численность членов церкви остается примерно на том же уровне, учитывая, что люди умирают, выезжают, переходят в другие церкви, другие деноминации.

Мир вообще серьезно поменялся. Если раньше ЕХБ было ЕХБ, и переход к пятидесятникам был едва ли не сродни измене Родине, то сейчас множество евангельских деноминаций и люди с легкостью переходят из одной в другую. В большинстве своем люди ориентируются не на богословие, а на удобство: ближе посещать, или же человек себя комфортнее чувствует в данной общине. Мир становится экстраполярным, и здесь нельзя кого-то за что-то судить. Интернет также меняет представление о поместной церкви. Поэтому существует внутренняя миграция между евангельскими деноминациями. Если говорить о переходе в православие – это исключительные случаи. Я так говорю, не потому что имею что-то против православия, а потому что человек, знающий евангелие, не так легко сможет пойти в церковь, где оно почти не проповедуется.

В такой ситуации мы сейчас живем. Именно поэтому одной из главнейших задач для пасторов является обучение, подготовка себе подобных. На предыдущей пасторской конференции мы как раз говорили о том, что каждый пресвитер, не просто может, или хочет, а должен по Слову Божьему, готовить служителей. В этом заключается его ответственность, а не просто в проведении собраний. Часть подготовленных таким образом служителей останется в поместной церкви для ее развития, а часть пойдет на открытие новой общины.

Поэтому считаю вполне реальным, ничуть ни утопичным, что наш Союз может в течение пяти лет открыть тысячу церквей. И это не вопрос цифр – это вопрос убеждения. Если на данный момент мы имеем полторы тысячи пресвитеров, способных в течение двух, даже пусть трех, лет обучить двух-трех молодых служителей, это значит, что мы сможет отправить тысячу команд подготовленных служителей для организации новых церквей. Особенно, если использовать дополнительные полезные материалы, в том числе и «Духовного возрождения». Я помню, еще до начала моего служения в качестве председателя, я пользовался хорошим материалом АДВ по основанию новых церквей.

Я не сторонник объявления цифр. Один союз, не буду его называть, на своем последнем съезде заявил, что в течение года они откроют двадцать тысяч церквей. Откровенно говорю, что считаю это христианским популизмом. А вот то, что полторы-две тысячи церквей за пять лет смогут организовать ещё тысячу церквей – это вполне реалистичная задача, если каждый пресвитер воспримет эту задачу как Божье повеление. Не смотря на свою занятость, я посвящаю время обучению троих человек. После последней пасторской конференции мы раздали листок-обязательство, который подписали те, кто взялся обучать служителей. И также этот листок должны подписать два пресвитера, чтобы была подотчетность. Это не пионерский ход, а вопрос ответственности. Вот этот листок заставляет меня вздрагивать, напоминает о необходимости выполнять свое обязательство. И если каждый так будет делать, то я верю в успех нашей задачи.

— Это похоже на задачу, которую Павел поставил Тимофею.

— Да, и именно так называлась наша конференция: «Доверши незаконченное». В России тысячи районных центров, где нет церкви ЕХБ. Это серьезный вызов, и мы считаем, что это наша ответственность.

— Судя по тому, что Вы говорите, работа по организации новых церквей и подготовке тех, кто в них будет трудиться, поставлена на достаточно хорошем уровне.

— Мы пытаемся так делать, несмотря ни на что. Недавно общался с одним из старших пресвитеров, и хотя он моложе меня, у него пессимистическая позиция. Мол: мы пробовали, сложно, не получается. Я не разделяю такого подхода. Я верю в Бога, который сказал, всё ваше, куда бы ни ступила ваша нога. Бог так евреям сказал: вот течет молоко и мед, но вам нужно туда встать. Если не встанете, можете через забор смотреть. Я верю в такого Бога и в такое призвание, что христиане имеют от Бога власть наступать и покорять вере.

— В этом же русле работы по организации новых церквей, хотел бы спросить и о внешней миссии. Я лично знаком с рядом российских верующих, которые участвуют в краткосрочных и долгосрочных миссионерских проектах за пределами РФ. Как братство смотрит на вопрос этот вопрос?

— На последнем съезде в Санкт-Петербурге, было заявлено, что у нас, как минимум, три задачи. Первая – укрепление и утверждение существующих церквей, чтобы они были библейски здоровы и влиятельны по отношению к внешнему миру. Вторая – это внутренняя миссия, открытие новых церквей силами областных объединений. И также внешняя миссия. Русскоговорящих сейчас рассеяно не меньше, чем евреев, по всему миру. Они есть практически везде, и в некоторых местах люди, по образцу Македонянина, взывают: дайте нам служителя в русскоговорящую среду.

Поэтому в этом году мы пригласили возглавить миссионерский отдел Иосифа Макаренко из Омска. Он обнаружил и предложил уже не новую идею, а идею баптистскую: создание Российского миссионерского общества. Что имеется ввиду? За долгие годы мы сами себя ограничили от некоторых контактов со здравыми миссиями, которые заинтересованы в служении. У них есть свои ресурсы, у нас – свои, прежде всего человеческие, ресурсы. Используя Российское миссионерское общество, мы открываем двери для всех, кто заинтересован в сотрудничестве с РС ЕХБ именно в этой сфере. Мы собираем ресурсные возможности и совместно делаем труд. Говорим, что есть у нас, и предлагаем поучаствовать в совместном труде.

Например, вы можете напечатать литературу для данного малого народа, или прислать двух человек для труда, или снять для них квартиру. РМО, таким образом, становится площадкой для партнерских отношений в деле благовестия. Не всем нравится, когда звучит такая формулировка: Российский союз готов принять ваши услуги (я конечно же утрирую). Но когда мы говорим: Российский союз готов вместе с вами начать труд в Чехии, или в Бангладеш, то есть организации, которые это серьезно воспринимают, и уже сейчас от некоторых из них есть определенная реакция. Мы уже ведем переговоры со среднеазиатскими объединениями, в том числе и в штатах, и надеемся, что сможем оформить их в партнерские отношения. Мы пока не говорим о каких-то документах, но сформулировать общие принципы работы мы обязаны, и мы уже это делаем. Эта работа уже где-то процентов на восемьдесят готова. Отвечает за нее Иосиф Макаренко.

Мы ожидаем, что Российский союз, не смотря на все сложности (а мы сотворены так, что без сложностей не бывает), должен смотреть на окружающий мир и служить там, где мы это можем сделать. Будь то Европа или Америка, Австралия или Индия – не имеет значения. Наша ответственность – нести Евангелие. Была предложена идея выбрать вымирающие малые народы, которые никогда не слышали вести о Христе, чтобы организованно благовествовать среди них. Это значит, что мы готовим человека для этого народа, обучаем языку, выпускаем литературу, направляем и поддерживаем его во время его труда с этим народом. Но мы уже не наивно подходим к этому вопросу, думая, что скажем «Евангелие» и все сразу покаются. Для появления своего благовестника в недостигнутом ранее народе нужно как минимум 10 лет. Мы серьёзно и ответственно относимся к данному труду. Планируем сотрудничество с Институтом перевода Библии. И открыты для партнёрских отношений со всеми, кто заинтересован в этом служении.

Андрей Мелешко

Исследовательская инициатива Ассоциации «Духовное возрождение»

Теги: интервью, баптисты, Россия